Биографии,  Живопись

ШИШКИН: ЛЕСНОЙ БОГАТЫРЬ-ХУДОЖНИК

«Лесной богатырь-художник», «царь леса» — так называли Ивана Шишкина современники. Он много путешествовал по России, воспевая величественную красоту ее природы в своих картинах, которые сегодня известны каждому. Иван Шишкин родился в купеческой семье в небольшом городе Елабуге Вятской губернии (на территории современного Татарстана). Отец художника, Иван Васильевич, был весьма уважаемым в городе человеком: несколько лет подряд избирался городским главой, провел в Елабуге деревянный водопровод на собственные средства и даже создал первую книгу об истории города.

Будучи человеком разносторонних увлечений, он мечтал дать сыну хорошее образование и в 12 лет отправил его в Первую казанскую гимназию. Однако молодой Шишкин уже тогда интересовался искусством больше, чем точными науками. В гимназии ему было скучно и, не закончив обучение, он вернулся в родительский дом со словами, что чиновником делаться не хочет. Тогда же начали формироваться его взгляды на искусство и призвание художника, которые он сохранил на протяжении всей жизни.

Мать Шишкина, Дарью Александровну, расстраивала неспособность сына к учебе и домашним делам. Она не одобряла его увлечения рисованием и называла это занятие «пачкотней бумаги». Отец хоть и симпатизировал страсти Ивана к прекрасному, также не разделял его отстраненности от жизненных проблем. Шишкину приходилось прятаться от родных и рисовать при свечах по ночам.

Всерьез о профессии художника Шишкин задумался впервые, когда в Елабугу приехали московские живописцы, чтобы расписать иконостас местной церкви. Они и рассказали ему о Московском училище живописи и ваяния — и тогда Иван Иванович твердо решил следовать за своей мечтой. С трудом, но он уговорил отца позволить ему уехать, и тот отправил художника в Москву, надеясь, что из сына однажды вырастет второй Карл Брюллов.

В 1852 году Шишкин поступил в Московское училище живописи и ваяния, где обучался под руководством художника-портретиста Аполлона Мокрицкого. Тогда в своих еще слабых работах он мечтал приблизиться к природе настолько, насколько возможно, и постоянно зарисовывал интересные ему виды и детали пейзажа. О его рисунках постепенно узнала вся школа. Сокурсники и даже учителя отмечали, что «Шишкин рисует такие виды, какие еще никто до него не рисовал: просто поле, лес, река, — а у него они выходят так красиво, как и швейцарские виды». К концу обучения стало ясно: у художника был несомненный — и действительно единственный в своем роде — талант. Не останавливаясь на достигнутом, в 1856 году Шишкин поступил в Императорскую Академию художеств в Санкт-Петербурге, где быстро зарекомендовал себя как блестящий студент с выдающимися способностями.

Подлинной школой для художника стал Валаам, куда он отправился для летней работы на натуре. Он начал обретать собственный стиль и отношение к природе. С вниманием биолога он осматривал и ощупывал стволы деревьев, травы, мхи, мельчайшие листья. Его этюд «Сосна на Валааме» принес автору серебряную медаль и зафиксировал стремление Шишкина передать простую, не романтизированную красоту природы.

В 1860 году Шишкин окончил академию с большой золотой медалью, полученной им также за виды Валаама, и отправился за границу. Он посетил Мюнхен, Цюрих и Женеву, много писал пером, впервые попробовал гравировать «царской водкой». В 1864 году художник переехал в Дюссельдорф, где приступил к работе над «Видом в окрестностях Дюссельдорфа». Этот пейзаж, наполненный воздухом и светом, принес Ивану Ивановичу звание академика.

После шести лет заграничных путешествий Шишкин вернулся в Россию. Первое время он жил в Петербурге, где встречался со старыми товарищами по академии, которые организовали к тому моменту Санкт-Петербургскую артель художников (позднее — Товарищество передвижных художественных выставок). По воспоминаниям Александры Комаровой, племянницы живописца, сам он в артели никогда не состоял, но постоянно бывал на творческих пятницах своих друзей и принимал в их делах самое живое участие.

В 1868 году Шишкин впервые женился. Его супругой стала сестра друга, пейзажиста Федора Васильева — Евгения Александровна. Ей на тот момент был 21 год, ему – 36 лет. Шишкин был очарован. И уже на следующий год отправился к отцу в Елабугу за благословением на брак. Художник любил ее и родившихся в браке детей, не мог надолго уезжать от них, так как считал, что без него дома обязательно произойдет что-то ужасное. Шишкин превратился в нежного отца, чуткого мужа и радушного хозяина, в доме которого постоянно гостили приятели.

 В 1870-х годах Шишкин еще сильнее сблизился с передвижниками, став одним из учредителей Товарищества передвижных художественных выставок. Его друзьями были Константин Савицкий, Архип Куинжди и Иван Крамской. С Крамским у них были особенно теплые отношения. Крамской даже предоставил Шишкину собственную мастерскую, когда тот готовил для академической выставки свою работу "Полдень. В окрестностях Москвы", с которой, собственно, и началась слава художника. Это была первая шишкинская картина, приобретенная Павлом Третьяковым. Художники вместе путешествовали по России в поисках новой натуры, Крамской наблюдал за успехами Шишкина и восхищался тем, как его друг и коллега был внимателен к природе в самых разных ее состояниях, как точно и тонко он передавал цвет. Талант Шишкина в который раз отметила и Академия, возведя его в звание профессора за картину «Лесная глушь».

Однако вторая половина этого десятилетия стала тяжелым временем в жизни Шишкина. Евгения Александровна была простой хорошей женщиной. Но проблемы со здоровьем начали давать о себе знать уже в первый год замужества. А рождение детей, дочери и двух сыновей, которые скончались в младенчестве, серьезно способствовало развитию у нее чахотки. От этой, неизлечимой тогда болезни, она умерла в возрасте 27 лет. Они прожили вместе всего шесть лет.

После смерти супруги в 1874 году он замкнулся, его характер — и работоспособность — стали портиться из-за частых запоев. Из-за постоянных ссор многие близкие и друзья перестали общаться с ним. Спасла его, видимо, привычка к труду: из-за своего самолюбия Шишкин не мог позволить себе упустить то место, которое он уже прочно занимал в художественных кругах, и продолжал писать картины, которые становились все популярнее благодаря передвижным выставкам. Именно в этот период были созданы «Первый снег», «Дорога в сосновом лесу», «Сосновый бор», «Рожь» и другие известные картины мастера.

А в 1880-х Шишкин женился на красавице Ольге Лагоде, своей ученице.  Жажда жизни в этой молодой красивой талантливой девушке помогли заново ощутить вкус жизни и самому пейзажисту. Ольга была из тех передовых русских женщин, которые потянулись к полезной деятельности, энергично заявляя о своем праве наряду с мужчинами активно участвовать в жизни общества. Они поженились в 1880 году и поселились в купленной дачной усадьбе в деревне Выра. Это был гостеприимный дом, где часто собирались друзья и устраивались шумные застолья. Здесь же у супругов родилась дочь Ксения. И здесь же художника ждал второй удар – спустя всего полтора месяца после родов Ольга скончалась от воспаления брюшины. Заменить мать крошечной крестнице решилась Виктория Ладога, сестра умершей. Она жила в семье Шишкиных до конца его дней, заботясь не только о племяннице, но и о самом художнике и его дочери от первого брака.

Художник снова ушел с головой в работу, которая позволяла ему забыться. Его привлекала изменчивость состояний природы, он стремился поймать и запечатлеть ускользающую натуру. Он экспериментировал с сочетаниями разных кистей и мазков, оттачивал построение форм, передачу самых нежных цветовых оттенков. Эта кропотливая работа особенно заметна в работах конца 1880-х, например в пейзажах «Сосны, освещенные солнцем», «Дубы. Вечер», «Утро в сосновом лесу» и «У берегов Финского залива». Современников картины Шишкина поражали тем, как легко и свободно он экспериментировал, добиваясь при этом потрясающей реалистичности.

В 1894 году Шишкин возглавил пейзажную мастерскую в Академии. О столкновении методов преподавания двух профессоров, знаменитых художников — Шишкина и Куинджи ходили легенды. Они являлись антиподами по своим взглядам на методы преподавания, на технику работы и на идейную сторону творчества. И.И. Шишкин был необыкновенным знатоком и любителем леса. Он до совершенства знал анатомию деревьев разных пород, всегда говорил, если видел неправильность в рисунке дерева: “Такой березы не может быть” или “эти сосны бутафорские”. Некоторые упрекали его в сухости. Но живописные его работы, несмотря на применение сложнейшей техники, всегда смотрелись свежо. Казалось, вы внезапно вошли в лес, ощущая как глазами, так и всем телом его близость… 

В конце XIX века настал трудный для Товарищества передвижных художественных выставок период — у художников возникало все больше поколенческих разногласий. Шишкин же внимательно относился к молодым авторам, потому что старался в свое творчество вносить нечто новое и понимал, что прекращение развития означает упадок даже для именитого мастера.

Шишкин как был, так и до сих пор является крупнейшим русским художником-реалистом, знатоком лесного царства. И, как это ни странно, из его многочисленных учеников лишь Андрей Николаевич Шильдер был действительно крупным мастером. Он обладал прекрасной техникой как в рисунке, так и в живописи, но самостоятельной — не шишкинской. Во время летних работ, когда совместно с профессором писали несколько его учеников, он по очереди подходил смотреть их работы и делал свои замечания. Некоторые из учеников, несмотря на ценность каждого его критического слова, готовы были, как говорится, провалиться сквозь землю. Шильдер сам рассказывал, что он, человек нервный, иногда, завидя издали фигуру Ивана Ивановича, направляющегося в его сторону, не мог удержаться и, оставив этюд и палитру, буквально уползал в кусты, как уж, а потом изворачивался, как мальчишка, объясняя свое отсутствие. Ученики боялись художника - богатыря Шишкина. 

Другим профессором пейзажной мастерской был талантливейший художник Архип Иванович Куинджи. Он был педагогом, не имевшим по методу преподавания ничего общего с Шишкиным. Задачей Куинджи во многих его работах было передать явления природы, не поддающиеся длительному писанию с натуры, как, например, пейзажи, освещенные ночным лунным светом, хатки, озаренные последними лучами заходящего солнца, которые можно наблюдать лишь в течение нескольких минут. В этих вещах использованы приемы, усиливающие эффект освещения. Но это была не натура, а иллюзия. Шишкин, усмехаясь, говорил что такие березы бывают только в голове Куинджи.

В мастерской Куинджи зажигались такие «звезды» живописи, как Богаевский, Вроблевский, Зарубин, Химона, Калмыкова, Рушиц, Пурвит, Краузе, Рерих, Рылов, Борисов, Вагнер, Чумаков и другие. У каждого из этих творцов была своя дорога в мастерскую Куинджи. Латри привел его дед, Айвазовский.

Бровар и Кандиуров пришли к Куинджи после окончания Академии художеств. «Неспособный» Богаевский был принят Архипом Ивановичем в пейзажную мастерскую вольнослушателем. Куинджи был педагогом от Бога, обладал врожденными способностями к преподаванию. Его обучение не представляло из себя стройной системы, но в педагогическом процессе были продуманность и определенность. В конце концов, важен результат: сонм прекрасных живописцев, которых выпестовал Куинджи, потрясает. По пятницам с 10 утра до 14 часов дня Архип Иванович открывал двери мастерской для всех желающих консультироваться по вопросам пейзажной живописи. Часто в стенах помещения оказывалось трудно дышать: набивалось более 200 человек, которым Куинджи читал лекции.

Мастерскую – в широком смысле слова – Куинджи представлял себе как единую семью, объединенную общим интересом к искусству. Во главе такой семьи должен стоять наставник, старший товарищ, мудрый друг, а не строгий профессор. Учеников своих Архип Иванович уважал и любил. Иван Иванович Шишкин был художником большого труда. Его нельзя было встретить на вечерах художников. Но к завтраку, когда делал часовой перерыв в работе, мог встретится в Академии со своим извечным антагонистом Куинджи. И начинался очередной горячий диалог двух титанов русской живописи о искусстве за чашкой ароматного чая. По мнению Куинджи, главное было передать в полную силу впечатление от эффектов освещения в природе, какими бы средствами это ни было достигнуто. Шишкин же требовал передачи красоты форм разных деревьев и особенностей пятен и складок на коре, свойственных разным породам. Это, по его мнению, оживляет и освещает лес. Откушав и выслушав мнения друг друга, художники возвращались в свои мастерские, каждый при своём. Куинджи к фанатично любящим его ученикам, Шишкин к очередному пейзажу.

В марте 1898 года Шишкина не стало. Он умер за мольбертом, во время работы над новой картиной. Художника похоронили на Смоленском православном кладбище в Санкт-Петербурге, но в 1950 году его прах перенесли вместе с памятником на Тихвинское кладбище Александро-Невской лавры.

Материал взят отсюда, отсюда и отсюда.

1+

Добавить комментарий